Вернем имена забытым героям
Проект Исторического музея

Медицинская сестра Румянцева

На страницах проекта Государственного исторического музея «Неизвестный солдат» есть рисунок молодой женщины, под которым написано «м/с Румянцева». Сделала этот рисунок московская художница Елена Афанасьева в 1942 году в сортировочном эвакуационном госпитале (СЭГ) №290 Западного, а с весны 1944 года — 3-го Белорусского фронтов.

Жаль, что художница не написала ещё какие-то данные этой медицинской сестры; хотя бы имя.

А потому не могу точно утверждать, но, возможно, на рисунке Нина Румянцева. Пока в архиве СЭГа 290 мне не удалось найти ещё кого-то из персонала с такой фамилией.

Но Нина Румянцева в СЭГе 290 действительно служила. А все, кто в годы Великой Отечественной войны в этом огромном госпитале, не досыпая, не доедая, падая в обмороки от усталости, отчаянно боролся за жизнь каждого раненого, достойны того, чтобы их помнило Отечество.

О медицинской сестре Нине Румянцевой написал в своей документальной повести «Во имя жизни» бессменный начальник СЭГа № 290, военврач, полковник медицинской службы Вильям Ефимович Гиллер (1909‑1981).

Сначала прелюдия.

1941 год. Этот госпиталь, как основная медицинская база Западного фронта, начал формироваться 11 июля в г. Вязьме Смоленской области. В это время фашисты уже бомбили днём и ночью Вязьму, и не только. Город постепенно превращался в руины. Враг рвался к Москве. Шли тяжёлые бои, было много раненых.

Пока стояла тёплая погода, легко раненым оказывали помощь, как говорят, под открытым небом. Но нужны были и помещения с крышей — для операционных и перевязочных отделений, а также для тяжело раненых, которых нельзя было перевозить в другие госпитали или эвакуировать в тыл в санитарных поездах.

В Вязьме был маслозавод. Оборудование и рабочих эвакуировали. В уцелевших цехах, сохранивших запах масла, персоналу госпиталя пришлось обустраивать палаты; сделали также столовую примерно на 500 мест. Раненых обязательно кормили. По-разному: иногда супом и кашей, бутербродами с сыром и колбасой; а иногда — чем Бог послал.

Ветераны госпиталя потом (бывало, что и со слезами на глазах) вспоминали, что персонал вот в таких походных условиях, питался плохо, поэтому у кого-то потом болели желудки. Сухари, какие-то сухие концентраты, каши без молока и масла. А раненых всегда кормили хорошо или — не плохо.

Санитарным управлением Западного фронта для формирования СЭГа 290 была выбрана именно Вязьма, потому что здесь находилась железнодорожная станция Новоторжская. Она была связующим звеном и с фронтом, и с тылом. Сюда поездами привозили раненых, отсюда же, после оказания им медицинской помощи, их увозили в тыловые районы. Здесь была так называемая рампа.

В госпитале была и интендантская служба. Именно она, что называется, рыскала по Вязьме и прилегающим территориям в поисках складов, подвалов, не разрушенных зданий, где можно было бы оборудовать что-то для госпиталя.

Однажды комендант СЭГа Григорий Будаев возле железной дороги обнаружил за высоким забором пакгаузы. В этих огромных просторных складах были открыты отделения для приёма и эвакуации раненых.

Надо обязательно отметить, что все помещения, где бы они не находились, обязательно мылись, чистились; случалось, что в подвалах выкачивали воду, высушивали их, красили стены. Этой работой занимались все, кто был на тот момент свободен, независимо от медицинского ранга.

Чистота была крайне необходима. Теперь не секрет, что в медсанбаты, во фронтовые госпитали раненые поступали не только в грязной, изорванной, окровавленной одежде, но и с вшами. А вши — переносчики инфекции. Поэтому раненых мыли, брили, переодевали.

Среди задач СЭГа 290, поставленных перед ним Санитарным управлением фронта, была и такая: стать санитарным барьером между фронтом и тылом; не допускать развития эпидемий.

…Известно, что в 1941 году в районы средней полосы России, в Подмосковье холода пришли рано. И зима была суровой. Как будто Небо встало на защиту СССР.

Фашистская Германия и её союзники предполагали, что война будет молниеносной, что советский народ не станет сопротивляться, а сдастся на милость победителей. А потому солдаты и офицеры вражеской армии были легко одеты. Вдруг в самом начале осени начало сильно холодать.

В литературе мне попалась любопытная информация. Когда фашисты на территории СССР начали мёрзнуть, какой-то немецкий генерал, доложив Гитлеру об этом, попросил, чтобы прислали для армии тёплую одежду и обувь, ибо скоро зима. Ефрейтор Адольф рассвирепел, дескать, какая зима; война должна быть победно закончена ещё летом! И уволил генерала.

Подразумевалось, что ещё до холодов гитлеровцы будут разгуливать по Москве. Мечтать вредно!

Быстрое наступление холодов почувствовали персонал СЭГа и раненые. Понятно, почему помещения, в которых располагались разные подразделения госпиталя, не отапливались. И вот тогда первый раз (а второй — в Пыжовском лесу в марте 1943 года) персонал начнёт строить землянки.

Землянок надо было много. Сначала получалось плохо. «Среди нас были неплохие хирурги, — написал В. Е. Гиллер в упомянутой выше повести, — стоматологи, лаборанты, были заботливые сёстры и няни, выносливые санитары. Но не было ни одного квалифицированного специалиста-строителя».

Потом среди раненых нашёлся военный инженер; мужской состав госпиталя объединился в строительные бригады; пополнился автопарк. Дело пошло на лад.

Интересная подробность: в дни, когда строились (а делалось это быстро; «строителей подгоняли вовсю») землянки, была ненастная погода и «гитлеровцы притихли». Небо, точно, помогало.

А теперь возвращаемся к Нине Румянцевой. Прошу прощения за длинную прелюдию. Но надо было объяснить, почему вдруг госпиталь стал зарываться под землю и что из этого получилось.

Вот что написал о ней В. Е. Гиллер:

«Можно ли сделать землянки более удобными для работы и лечения в них раненых?» — так стоял вопрос на партийном собрании. Да, можно и нужно — было записано в решении собрания. Та же Нина Румянцева, молодой член партии, горячо взялась за дело, внося в свою работу творческую страсть и вдохновение.

Я считал её тогда и считаю теперь прекраснейшей медицинской сестрой. Лучшая помощница у начальника отделения Шлыкова*, она обладала всеми качествами сестры милосердия и талантом организатора. Когда она продемонстрировала специально собранному активу уже готовую землянку и показала, что может сделать советский человек при настойчивости и желании, все, в том числе и я, были просто поражены.

Печи, доски, настланные на проходы, электрические лампочки, взбитые белоснежные подушки, шкафы для посуды, одеяла, подобранные под один тон, цветы. Чудесно! Землянкой все восхищались, о ней все говорили. Чистота, уют, порядок в землянке Румянцевой вдохновили и других. Её опыт переняли коммунист Начхебия, комсомолка Терешкина**…».

Возможно, кто-то не поверит, что в землянке Нины Румянцевой в 1941 году, в тяжелейшие первые месяцы войны, были белоснежные подушки, одеяла, подобранные под один тон. Мы далеко не всё знаем о том, что происходило каждый день во время войны; о том, как тыл помогал фронту.

В. Е. Гиллер и его однополчане рассказывали, что в ту же Вязьму, горевшую, варварски обстреливаемую фашистами, приезжали делегации из Тулы, Москвы, из Сибири. Не с пустыми руками, конечно. Например, для раненых, которые вынуждены были укрываться своими шинелями, один из фронтовых интендантов, наблюдавший это, привёз на трёх машинах свыше тысячи одеял и подушек.

А делегация из Монголии для СЭГа 290 привезла сотни меховых конвертов-одеял, войлочные юрты и много разного продовольствия. Это лишь несколько примеров. И сюда попадали посылки, в которых были тёплые носки, варежки и перчатки, шарфы, а также письма и рисунки от детей.

Если Е. Афанасьева нарисовала портрет медицинской сестры Румянцевой в 1942 году и, если это Нина Румянцева, значит, она служила в этом госпитале и в Москве. Он находился в столице с октября 1941 и по март 1943 гг.

Я просмотрела ещё одну книгу В. Е. Гиллера о госпитале. Это не документальная повесть, а художественная литература, сюжет которой основан на подлинных документах. В ней не один раз упоминается Нина Румянцева. Вместе со всем коллективом СЭГа 290 она встретила победу над фашистами в Восточной Пруссии.

О дальнейшей её судьбе пока ничего не известно.


*В. Е. Гиллер упомянул Шлыкова, в отделении которого работала медицинская сестра Нина Румянцева. Александр Архипович Шлыков, из старшего поколения врачей, нейрохирург-ас.

В госпитале служила вся семья Шлыковых: Александр Архипович, его жена — хирург-окулист Баса Давыдовна и их несовершеннолетний сын Юра. После войны они жили и работали в Москве; были членами Совета ветеранов СЭГа 290.

**Комсомолка Терешкина. Это хирург Валентина Владимировна Терёшкина (правильнее так; после замужества — Зиновьева). Помогала раненым и во время «Зимней войны» (советско-финская). Написала эмоциональные воспоминания о работе в СЭГе 290 и однополчанах.


Рассказ о А. А. Шлыкове, его уникальных операциях на мозге и воспоминания В. В. Терёшкиной можно прочитать в Интернете на литературном портале Российского союза писателей Проза.ру. Там я зарегистрировала страницу только для публикации материалов об этом фронтовом госпитале.

Пишу об этом для тех, кто, возможно, ищет родных — участников войны. В воспоминаниях персонала названного госпиталя упоминается много фамилий, в том числе и некоторых раненых, чем-то особенно запомнившихся врачам и медицинским сёстрам.

Фронтовики, погибая или получая тяжелейшие увечья, подарили жизнь всем последующим поколениям граждан союзных республик, входящих тогда в СССР, и России. Забывать об этом нельзя!

Всем желаю благополучия и мира!
Лариса Прошина-Бутенко
1 апреля 2019 г.

Портреты проекта

Все новости проекта
02.04.2019Медицинская сестра Румянцева
21.03.2019Надежда Лукьянова. Библиотекарь в СЭГэ 290
21.02.2019Письмо от журналиста Ларисы Васильевны Прошиной-Бутенко
06.02.2019Семья внука художника М.О. Штейнера
24.12.2018Портрет героя из нашей галереи опубликовала «Сталинградская правда»
10.09.2018Ждём отклика от родных
06.05.2018Последний портрет Константина Энзер (Филиппова) — чувашского поэта и педагога
07.03.2018Художник сделал рисунок незадолго до гибели связиста Виктора Голубецкого
08.02.2018История телефониста роты связи Виктора Голубецкого
25.01.2018Выставка на Никольской улице
22.01.2018Как защитника Сталинграда опознали в столице
17.10.2017Выставка Владимира Богаткина из собрания Государственного исторического музея
19.05.2017Дополнения к атрибуции портрета разведчика
15.05.2017Нашелся сын
03.05.2017Представляем «Украинский дневник»
12.04.2017Исторический музей и АФК «Система» напишут «живую историю» обороны Москвы
10.04.2017Выставка «Фронтовой художник» в музее писем А.П. Чехова
28.03.2017Продолжаем сотрудничество с газетой «Волгоградская Правда»
14.03.2017Нашелся… прототип четвероногого друга
04.03.2017Благодарим корреспондента Александра Фолиева за сотрудничество
15.02.2017Загадка фронтового разведчика Володи Ш.
30.05.2016Нашлись родственники еще одного Героя
18.03.2016В музее продолжают возвращать имена забытым героям
04.05.2015Нашелся внук
25.04.2015Портреты на выставке